Биткоин – это легально?

Почему нет юридического урегулирования криптовалют?

Вопрос юридического урегулирования криптовалют в РФ упорно поднимается еще с 2014 года. Никакого общего знаменателя и ни одного закона нет до сих пор. Центробанк вкупе с Генпрокуратурой и Следственным комитетом на всякий случай предостерегают граждан воздержаться от использования любого рода криптовалют. Минфин даже готовил одно время законопроект, карающий за операции с биткоинами и аналогичными единицами, но принят он — и даже рассмотрен в Думе — так и не был.

Никаких запретительных законов на этот счет не существует по сей день, но и легализации криптовалют в России пока не произошло. Всем очевидно, что власти поняли бессмысленность запрета. При этом законодательные органы пока не разобрались, стоит ли производить легализацию криптовалют и как это правильно сделать. Проблема заключается в самой природе биткоинов и прочих «коинов»: слишком уж они нестандартные и плохо поддающиеся категоризации посредством уже имеющихся юридических инструментов.

Нужна ли легализация?

Мнения по этому вопросу в среде экспертов разделились. Одни считают, что криптовалюты легализовать не стоит. Эти единицы изначально были задуманы как средство минимизации издержек участников рынка, а вся сопутствующая легализации документальная волокита произведет как раз обратный эффект. К тому же оплачиваемые криптовалютой смарт-контракты, которые можно заключать на основе блокчейна, вообще могут означать наступление «конца юридического права».

Криптовалюты нельзя изъять и насильственно передать другому участнику обмена. Стоит ли вмешивать в это дело юристов, если никаких средств «нажима» просто не существует? Смарт-контракты прекрасно защищают стороны, заключающие сделку. Все условия прописаны в самой системе. Смысла втягивать в это дело огромную армию адвокатов, судей и других юристов — которых тоже нужно «кормить» — просто нет.

Есть, конечно, ряд сложностей с защитой сети и конфиденциальной информации, внесением в блокчейн данных из реального мира и пр., но сами смарт-контракты снимают необходимость прибегать к услугам юристов при подписании сделок. Есть смысл юридического урегулирования в том случае, если такие контракты не использовать. Например, при переводе криптовалюты по неверному адресу или под влиянием злоумышленников. В этом-то случае и может понадобиться помощь юриспруденции.

Тут и встает вопрос законодательной базы. Криптовалюту необходимо как-то юридически определить, создать механизм ее выведения, например, на счет организации. Неплохо было бы иметь возможность регистрировать ИП для майнинга в особо крупных размерах. При этом сами биткоины и другая криптовалюта — слишком эфемерные единицы, чтобы их можно было бы, к примеру, обменять на товар.

Вот и получается, что легализация криптовалюты интересна не только государственным структурам, но и самим участникам сделок. Если она будет легализована, это выведет из тени значительную долю оборота и реабилитирует, в первую очередь — биткоин. Попутно такой шаг позволит использовать криптовалюты в не инвестиционных целях — как средство платежа — и, соответственно, значительно расширит этот рынок.

Консервативная система и нематериальные активы

Главная проблема заключается в том, что даже если государство и решит легализовать криптовалюту, сделать это будет достаточно сложно. Российские юристы, опирающиеся на местное законодательство, заходят в тупик в данном вопросе. Законы РФ не позволяют как-то стандартизировать и подчинить общим нормам эту виртуальную валюту. Нельзя воспользоваться и опытом других стран — в частности, США, — поскольку обе законодательные системы кардинально различаются. Российская законодательная система ведет происхождение от немецкой. Для обоих характерны:

    • предельная консервативность
    • педантичная систематизация

Консервативность выражается в том, что новые правовые нормы, обусловленные изменяющимися реалиями жизни, встречаются в штыки. Для них просто не находится места в законодательстве. «Новинки» приходится привязывать к уже имеющимся, старым законопроектам, чтобы хоть как-то преодолеть этот дисбаланс.

Педантическая систематизация, принятая в немецкой и российской системах, выражается в том, что свод правовых норм должен быть четко разложен «по полочкам». Лишние детали и, тем более, выделяющиеся феномены должны быть исключены. Это сильно влияет на общее отношение юристов ко всему новому, не поддающемуся стандартной систематизации. В первую очередь это касается нематериальных активов.

Немецкая законодательная система окончательно сложилась к началу 19 века. В ее основу было положено крайне архаичное римское право, в котором были приняты следующие догмы:

1. Материальные объекты делятся на индивидуальные и родовые вещи, движимые и недвижимые, неодушевленные и одушевленные и пр.

2. Субъекты права подразделяются на физических лиц и организации. Последние могут быть поделены на несколько подвидов.

3. Физические лица имеют имущественное субъективное право: не важно, кто фактически владеет вещью, главное, за кем закреплены права на нее. Если кто-то насильно завладел некой собственностью, человек с закрепленными на нее имущественными правами может обратиться в суд, чтобы вернуть себе эту вещь.

Эта стройная и логичная система отлично функционирует в среде материальных активов. Но со времени Древнего Рима многое изменилось. Настоящую революцию произвело так называемое авторское право. С появлением книгопечатания, видео- и фототехнологий образовалась необходимость в защите авторских прав создателей уникальной фотографии, произведений литературы и пр.

Раньше автор мог просто подписать свою картину, чтобы во весь голос заявить о собственных правах. Но с появлением возможности дешевого копирования с помощью видео- и фотоаппаратуры защититься от «пиратов» стало сложно. Вот тут-то и понадобились юридические рамки, позволяющие определять право автора на свое произведение. Попытки адаптировать к сложившейся ситуации «Право собственности на труд» и аналогичные законодательные нормы потерпели крах.

Спровоцированная новыми реалиями «юридическая революция» длилась почти полвека. Наконец рядом международных конвенций были установлены стандарты исключительных прав на — новый термин в юриспруденции — интеллектуальную собственность. Автор получил, наконец, возможность защищать свои права на созданное произведение и запрещать его использование без соответствующего личного разрешения.

Это произведение обычно существует в некоем материальном выражении (бумажная книга, записанный на диск фильм и пр.), но правовые нормы касаются самого содержания. Они не привязаны к материальному объекту, оригиналу.

По мере развития этого вопроса правовые нормы были применены и к другим нематериальным ценностям: товарным знакам, оригинальным названиям, патентам на изобретения и пр. Позднее появились новые объекты, которые тоже нуждались в юридическом регламентировании: бездокументарные ценные бумаги и популярные сейчас безналичные деньги.

Изначально эти активы существовали в материальном выражении (бумажные акции, купюры и монеты), поэтому к ним стали применять традиционное имущественное право. И проблем с этим практически не было. Банки отвечали за любые ошибки в системе. Сумятицу в рынок ценных бумаг могли внести разве что какие-то форс-мажорные обстоятельства.

К концу 20 века интеллектуальная собственность стала единственным нематериальным объектом, который приходилось регулировать особым образом.

В чем уникальность криптовалют

Уникальность криптовалют в плане юридической регламентации сообщают 2 фактора:

1. Децентрализованное хранение записей о биткоинах и других криптовалютах (в то время как за ценные бумаги и безналичные деньги «отвечают» определенные банковские структуры).

2. Записи о счетах криптовалюты нельзя скопировать, что существенно отличает их от другой интеллектуальной собственности.

В итоге юристы получили некий объект права, абсолютно не вписывающийся ни в один из принятых стандартов регулирования. Аналогичная ситуация возникла в одно время с виртуальными игровыми предметами в MMORPG, за которые игроки платят вполне реальные деньги. Имущество это нематериальное. Скопировать его без применения хакеров проблематично.

Утратившие по каким-либо причинам свою игровую собственность фанаты MMORPG нередко обращались в суд. Ответ всегда был однозначным: на основании статьи 1062 ГК РФ в российском суде не рассматриваются споры по таким делам. К тому же в правилах игр и лицензионных соглашениях разработчики сразу же оговаривают, что снимают с себя всякую ответственность.

Похожие проблемы связаны и с криптовалютами, но это уже не игры. К тому же в системе нет ни лицензионных соглашений, ни централизованного узла управления, как то в Webmoney или Яндекс.Деньгах. Обе упомянутые системы больше привязаны к банкам и, по сути, являются виртуальным аналогом принятых денежных единиц (рублей, евро и пр.). Новые объекты в этих системах не создаются, что постоянно происходит на рынке криптовалют.

В начале 21 века операторы платежных систем пробовали принять некие условные единицы, которые клиент не мог бы снять со счета (бонусы и пр.). Например, если на счету мобильного телефона лежит какое-то количество бонусов, их никак нельзя изъять с этого счета и «натурализовать». Госаппарат быстро пресек эти махинации, наложив запрет на изобретение и использование в системе всевозможных денежных «суррогатов». Это решение отражено в законе «О национальной платежной системе».

Теперь государство столкнулось с качественно новой проблемой — криптовалютами. Она требует урегулирования, но имеющиеся правовые механизмы для этого не годятся.

Есть ли способы регулирования?

Теоретически существует 4 способа решения наболевшей проблемы. Если идти по пути наименьшего сопротивления, то можно приравнять криптовалюту к:

    • ценным бумагам
    • общепризнанной валюте (иными словами, «фиатным» деньгам)
    • материальным вещам

Более целесообразным является изобретение абсолютно нового регулирования, которое сможет охватить все аспекты такого явления, как криптовалюта. Увы, особо рассчитывать на это не стоит. Правовое поле России очень консервативно. Оно принимает новшества, только если может их классифицировать с помощью уже имеющихся в наличии, привычных для юридического сообщества средств.

С одной стороны, консерватизм удерживает систему в стабильном состоянии; с другой — мешает решению новых насущных проблем. Так же было в России и с интеллектуальной собственностью. Потребовалось мощнейшее давление миллионов правообладателей, прежде чем был создан гармоничный механизм защиты их прав.

С криптовалютами в этом плане дело обстоит не очень радужно. У них нет влиятельного лобби. Международные отношения сейчас не так уж хороши, чтобы мировая общественность могла как-то влиять на процесс легализации коинов. В России есть еще одно монументальное препятствие в виде Гражданского кодекса и ряда смежных законов.

ГК на фоне имеющегося хаоса (закона Яровой и пр.) юристы защищают из последних сил. Необходимы ну очень серьезные причины, чтобы законодательные органы позволили внести в него даже малейшие изменения, а легализация криптовалют потребует существенных нововведений (как минимум, внесения целого параграфа).

При имеющихся разногласиях в среде юристов процесс юридического регулирования криптовалют может затянуться на десятилетия. По этой причине стоит рассмотреть альтернативные варианты. Например, возможность приравнять криптовалюты к деньгам. Это решение подсказывает сама логика. Биткоины и ниже с ним едва ли можно назвать «цифровым товаром». Используются они именно в качестве расчетных единиц.

Но решение это простое только на первый взгляд. Фиатные деньги (обычные денежные единицы) — база финансовой системы. В юридических документах они фигурируют в тысячах статей. Приравняв криптовалюты к фиатным деньгам, придется переворачивать с ног на голову и законодательную, и финансовую системы. Вот только парочка сложных моментов:

1. В законодательстве прописано, что денежные средства расчета может выпускать только государство. Любая валюта имеет страну происхождения, что в принципе не применимо к криптовалютам.

2. Оборот валюты четко контролируется государством. Выводить ее за границу можно только по определенным стандартам, с регистрацией паспорта сделки и пр. В отношении криптовалюты все это бессмысленно (банковские структуры не имеют доступа к кошелькам участников системы). Если же не распространять на криптовалюты принятые для денежных единиц нормы, то валютный контроль, как таковой, теряет весь свой смысл.

3. Еще парадоксальнее выглядит обмен криптовалют на другие денежные единицы и связанное с ним принятие официального курса коинов от ЦБ.

Можно попробовать приравнять криптовалюты к так называемым бездокументарным ценным бумагам. В России за основу стоит взять операции с облигациями и акциями. В качестве «бумажных документов» они не существуют; хранятся только в виде определенных записей в реестре депозитария или регистратора. Нечто похожее происходит и на рынке криптовалют.

Но есть и различие. По российским законам ценные бумаги, именуемые бездокументарными, могут быть выпущены в ходе эмиссии. Вопрос в том, кто эмитирует криптовалюту и кто же все-таки будет нести ответственность за нарушения законодательства на этапе ее выпуска.

И, наконец, самая пропахшая нафталином категория — векселя, или ценные бумаги на предъявителя. Вексель выдается без точного указания ФИО лица, который является держателем. Пример: некое ООО «Кабанчик» из Павлограда обязуется выдать 3 млн рублей подателю сей бумаги.

Проблема заключается в том, что векселя — это всегда документы, бумажные листы с напечатанным на них текстом. Если бы появились бездокументарные бумаги на предъявителя (как в случае с криптовалютами), мир был бы просто потрясен.

Нельзя относить криптовалюты к категории ценных бумаг и по той причине, что последние не могут делиться до бесконечности, что обычно для коинов. Пакет ценных бумаг может быть поделен, но только до конкретного предела. Им является некое минимальное количество бумаг. К тому же любая ценная бумага устанавливает права на выплату процентов или дивидендов.

В отношении криптовалюты все это не работает. Более того, ее можно безвозвратно уничтожить, просто отправив на не существующий в действительности кошелек. С ценной бумагой такой номер не пройдет ни при каких обстоятельствах.

Напрашивается вывод: криптовалюты если и можно приравнять к ценным бумагам, то делать это придется только после внесения масштабных изменений в законодательство. Государство может пойти на такие расходы, но случится это не скоро. Возможно, в будущем, когда возникнет необходимость урегулировать ICO.

Альтернативный вариант

Поскольку все перечисленные варианты не подходят, компромиссом в решении вопроса юридической базы может быть приравнивание криптовалюты к ценному имуществу. Соответственно, оборот коинов будет регулироваться по аналогии с материальными активами. Вариант этот не идеальный, но в нынешних условиях — наиболее приемлемый.

Такой выход позволяет регулировать отношения купли-продажи-обмена криптовалюты как ценного имущества. При этом не важно, где находятся контрагенты, в России или на Сейшелах (в расчет берется распределенность блокчейна). Если не классифицировать коины как товары, нет и необходимости налоговых выплат (НДС и пр.).

Криптовалюты в качестве такого инвестиционного инструмента — наиболее лояльный вариант для майнеров и владельцев, налагающий на обе категории участников меньше всевозможных обязательств. Да и организации получат способ ставить коины на свой баланс.

Несмотря на сопротивление официальных органов хотя бы параграф о криптовалютах стоит внести в ГК РФ. Тем более, что все остальные объекты — деньги, интеллектуальная собственность, недвижимость и пр. — имеют целые статьи для урегулирования правовых отношений.

Власти могут поступить с коинами как с информацией. О последней в законе сказано, что она является объектом гражданских прав, но не уточнено, в качестве чего она вводится в «товарооборот». Владельцам остается только догадываться, как с этим быть дальше.

Очевидным остается только одно: многие практические вопросы еще долгое время будут открытыми. Один из них касается адресации кошельков. Большинство криптовалют предусматривают однозначную регистрацию, что помогает защищать права владельцев.

В плане юридического регулирования это может означать право на виндикацию, т. е. выставление иска об истребовании своих коинов у незаконного владельца. При хищении или отправке криптовалюты не по тому адресу ее можно будет вернуть. Другой вопрос, что никакие судебные приставы не смогут принудить похитителя отдать незаконно захваченные средства. Надеяться можно только на добровольное согласие.

Еще один — огромный — вопрос касается самого майнинга. Тут юристам придется проделать колоссальную работу. Пока же коины для закона — «пустое место». Майнеры не платят налогов (да и платить не с чего). На данный момент майнинг является идеальной возможностью занижать полученную компанией прибыль. Если эта деятельность и попадает под законодательство, то НДС-ставка активов у нее нулевая.

Затруднение вызывает и статус майнинга. Если причислить криптовалюты к материальному имуществу, то каким образом возникают имущественные права у майнера? Есть предложение принять формулировку «обращение в собственность общедоступных вещей», но даже ее звучание сильно напоминает бред больного шизофренией. Таких примеров можно привести множество.

При этом ценность коинов в качестве имущества можно использовать в разных сферах. К примеру, в налоговой декларации владелец криптовалюты вполне может указать, что в активах у него имеются биткоины в количестве 100 штук. Странно? Возможно, в будущем это станет нормой. Пока же вопрос открыт, принимаются любые конструктивные соображения и предложения.

В целом, эта статья представляет собой попытку начать полемику на тему криптовалют и вариантов их правового урегулирования. Официальных заявлений по этому поводу ни юристы, ни представители законодательных органов еще не делали. Пока государство молчит, владельцы кошельков, майнеры и все, кому эта тема любопытна, могут высказывать свои идеи. Истина рождается в полемике.


X